белый лён.
Не люблю возвращаться в Москву.
Есть какой то тот самый момент, когда посреди ночи ты идешь и садишься в машину, рассматриваешь окрестности, внезапно проступающие из темноты из за света фар, подезжаешь к вокзалу. Все выходят, а ты выкатываешься из машины с этими сумками, почему то они резко становятся такими тяжелыми.
А потом толпа на пероне, все ждут поезда, обнимаются, галдят. Я в такие моменты всегда плачу. Мне становится так невыносимо страшно, о боже, я куда то еду, а все остаются здесь. Здесь, дома. А я еду в место, где у меня ни прав, ни голоса, ничего нет. Матрас и ноутбук.
В поезде мне все еще тяжело. Я не могу заснуть, меня трясет, меня мотает, я не-хо-чу. Мы останавливаемся в вековке и меня накрывает еще сильнее. Может выбежать? Может вернуться домой? Почему все спят, черт возьми?!
К москве я успеваю уснуть и проснуться раз пять. Все это ужасно мучительно. Глаза закрываются, тело хочет отдыха. Я не могу ему этого дать. Я парализована страхом, он поглотил меня и оставил только лицо. В какой то момент становится неудобно. Кресло то широкое, то тесное, то колючее, то горячее, то слишком холодное. Стены вокруг холодные, хочется остыть прислонившись лбом, но тут же отстраняюсь, настолько мне противно и не по себе.
На подъезде к москве меня отпускает. Я спокойно выхожу из поезда, иду в метро.
Меня там никто и никогда не встречает и не будет.
В муроме меня встречают всегда. Меня встречает мой дом, даже если никто не может приехать за мной. Цезарь никогда не лает, а лишь выходит из конуры, смотрит на меня устало, ложиться у решетки и прикрывает глаза, когда я его глажу.
Через три недели я снова приеду сюда одна. Возьму такси и поеду домой. Две недели. Мне не нужно будет возвращаться две недели. Только этой мыслью и живу.



@темы: without resistance, о наболевшем, тяжелые будни идиотов